Ее звали Чайка

Ее звали Чайка

Книги с Владимиром ЮДИНЫМ

К 70-­летию выхода в свет романа Николая Бирюкова «Чайка».

…С трепетным волнением держу в руках роман «Чайка» – о нашей героической землячке Лизе Чайкиной. В предисловии к роману Николай Зотович писал: «В жизни иногда встречаются люди, души которых являются как бы отражением воспитавшего их времени. Заглянешь в такую душу и поймешь целую эпоху – миллионы людей с характерными для них стремлениями, чувствами, моралью. В наши дни это капитан Гастелло, Александр Матросов, Олег Кошевой, Лиза Чайкина, Зоя Космодемьянская… Моя книга – попытка писателя дать образ нового человека нашего времени, дать его во весь рост таким, каким он складывался в моей душе, когда я вновь и вновь перечитывал волнующие материалы о Лизе, мысленно пройдя вместе с ней весь ее чудесный жизненный путь – от детства, проведенного в глухой деревушке Руны, до мученической смерти на берегу Волги, у старой водокачки в городе Пено».

Осенью 1942 года Николай Бирюков начинает писать роман о Лизе Чайкиной, который вышел в начале 1945 года и снискал огромную популярность, в том числе и на фронте. Книга была переведена на многие языки народов СССР, а также издана в социалистических странах восточной Европы. Удостоена Сталинской премии в 1951 году.

…Автору этих строк довелось не раз бывать и работать в литературно­-мемориальном доме­-музее Н.З. Бирюкова в Ялте, где долгое время проживала верная хранительница этого дома и литературных творений своего мужа Анна Ильинична Бирюкова, женщина дивной душевной красоты и обаяния, безоглядно преданная памяти супруга, бывшая одновременно личным секретарем­-помощником автора «Чайки».

В одну из наших встреч она поведала мне, как работал Николай Зотович над своим романом. Приведу характерный эпизод.

Работа над «Чайкой» шла к завершению. Дописывались последние главы. Очень требовательный и взыскательный к себе, писатель долго сомневался, кому доверить свое детище для «оценки». На этот раз он не ограничился мнением Анны Ильиничны, критика тонкого, умного, высокопрофессионального.

«Мать! Вот кто должен стать моим первым слушателем романа. Мать Лизы Чайкиной!» – вдруг воскликнул Николай Зотович. Так и сделали: пригласили приехать Аксинью Прокофьевну Чайкину. Сам писатель выехать не мог, так как был прикован к постели тяжелой болезнью, полученной еще в молодости. Осенью 1930 года Н.З. Бирюков работал на строительстве одного из корпусов Дулёвского завода в Средней Азии. Неожиданно в котлован хлынула подпочвенная вода. Ликвидируя аварию, молодые комсомольцы работали в ледяной воде. Вскоре после этого Н.З. Бирюков тяжело заболел и в 18 лет, подобно писателю Николаю Островскому, остался навсегда прикованным к постели, сохранив лишь подвижность рук…

«Мать и дочь… Они стояли, обнявшись, и сквозь слезы смотрели друг другу в глаза», – тихим, печально­-раздумчивым голосом читал автор. Взглянул на Аксинью Прокофьевну. Она сидела бледная, закусив губу, а из глаз ее смотрела такая неизъяснимая боль, что он хотел отложить рукопись, но Чайкина шепотом заторопила:

– Читай, читай!

«Катя крепко­-крепко прижала к себе мать – так крепко, что заныли руки, и поцеловала ее».

Н.З. Бирюков не дочитал фразы: перед ним, загородив лицо руками, рыдала Аксинья Прокофьевна…

– Ничего, сынок, ничего, – проговорила она, но крупные материнские слезы все еще бежали по ее морщинистым щекам. Она взяла руку писателя и долго гладила ее, потом собрала листы рукописи и все их прижала к своей груди.

– Такой она была, такой!

Жертвенный, героический поступок простой русской девушки был обусловлен теми высокими духовно-­нравственными ценностями, которые прививались ей с самого раннего детства, устойчивыми чувствами товарищества, безоглядной преданности Родине, социальными условиями, в которых формировалось поколение победителей. Подвиг Лизы Чайкиной подобен героическому поступку Жанны д'Арк, сознательно пожертвовавшей собой во имя Родины. Сколько таких героев в нашем Отечестве поднялось на свою Голгофу в свой последний, роковой час?! Миллионы и миллионы.


RSS рассылка

Другие новости

Другие новости